22:39 

то уже совсем не твои дела.

соль_по_вкусу
теперь вместо сорокоградусной водки мы вливаем в себя чаи ––
алкоголь расшатывает мои замки, лезет в мой ящик Пандоры.

я множу ложь и сжигаю мосты.
я бы хотела написать что-то пронзительное,
но лезут только колкие и горькие фразы.

меня впервые так разрывает ––
чёртовы нити привязанностей.
я обещала не привязывать себя к городам,
обещала привязывать себя только к людям.
не смогла.
ну что ж, держки меня крепче, Москва,

может, в бритье головы есть какой-то сакральный смысл?

поняла, что из любого своего дерьмового поста могу сделать дерьмовый стих. Т –– это талант.


Колыбельная –– Вера Полозкова.

А ты спи-усни, мое сердце, давай-ка, иди ровнее, прохожих не окликай.
Не толкай меня что есть силы, не отвлекай, ты давай к хорошему привыкай.
И если что-то в тебе жило, а теперь вот ноет –– оно пускай;
как теперь маленький мальчик Мук,
с кем там маленький мальчик Кай –– то уже совсем не твои дела.

Ай как раньше да все алмазы слетали с губ,
ты все делало скок-поскок;
а теперь язык стал неповоротлив, тяжел и скуп, словно состоит из железных скоб.
И на месте сердца узи видит полый куб, и кромешную тишину слышит стетоскоп.
Мук теперь падишах, Каю девочка первенца родила.

Мы-то раньше тонули, плавились в этом хмеле, росли любовными сомелье;
всё могли, всем кругом прекословить смели,
так хорошо хохотать умели, что было слышно за двадцать лье;
певчие дети, все закадычные пустомели, мели-емели, в густом загаре, в одном белье ––
И засели в гнилье, и зеваем –– аж шире рта.

И никто не узнает, как все это шкворчит и вьется внутри, ужом на сковороде.
Вьется указательным по витрине, да зубочисткой по барной стойке,
неважно,
вилами по воде;
рассыпается кориандром, пшеничным, тминным зерном в ворде.

Мук, как водится, весь в труде,
Кай давно не верит подобной белиберде.
У тебя в электрокардиограмме одна сплошная,
Да, разделительная черта.

URL
   

people are strange when you're a strange

главная